О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Из воспоминаний о работе Головина в театре. Страница 12

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14

Здесь надо еще раз подчеркнуть, что особенностью этой цветовой композиции являлась ее динамичность: все артисты в маскарадных костюмах носились по сцене, меняли места, убегали за кулисы и возвращались, тем самым изменяя расположение и количество цветовых пятен. Театральный художник и режиссер должны обладать особой способностью не нарушить все цветовое богатство замысла.

В сцене бала (восьмая картина) Головину удалось светлыми аденскими платьями создать поразительный по нарядности фон, превосходно оттеняющий черный трен Нины и красный доломан князя. Как нельзя более удачно выбрал он для Неизвестного костюм бауты (карнавальный венецианский костюм XVIII в.), с ястребиным профилем белой полумаски, с пелериной из черных венецианских кружев,— во всем облике таивший «неизвестность» персонажа.

Всю свою богатую фантазию Головин подчинял исторической правде. На первый взгляд может показаться, что упомянутый выше голубой костюм Пьеро — выдумка художника, так как традиционный костюм Пьеро белый. Но белое пятно его костюма «спорило» бы с белым домино Нины, а режиссер непременно хотел поручить Пьеро пантомимную сцену с нею. Помню, как доволен был Головин, когда в какой-то старинной книге нашел изображение голубого Пьеро. Никто не мешал ему руководствоваться собственным желанием, но он сам стремился найти документальное подтверждение своей мысли.

К постановке «Маскарада» Головин сделал около четырех тысяч рисунков костюмов, гримов и предметов мебели и бутафории, не считая вариантов и деталей декораций. Эскизы костюмов выполнены в иной манере и технике, чем к предыдущим постановкам: фигуры с помощью пера обведены тушью тонкой ровной линией, не дающей цветного добавления к цветовой композиции эскиза. Этот прием отличает головинские эскизы костюмов от эскизов многих театральных художников, в частности Константина Коровина, который на своих рисунках костюмы и фигуры обычно обводил тушью, пользуясь обточенным концом спички. Таким путем он подчеркивал складки и теневые стороны (например, на эскизах костюмов к опере «Хованщина»). Но этой толстой черной чертой или пятном Коровин вводил добавочный цвет, который, естественно, отсутствовал на сшитом костюме, а вследствие этого рисунок не отвечал натуре и впечатление от костюма бывало иным. Поводом к этому приему являлось у Коровина желание сообщить эскизу костюма самодовлеющее значение, сделать его художественным произведением. Головин же, как сказано выше, преследовал только одну цель — выявить образ действующего лица, добиться ясности в изображении костюма, рисунок которого должен быть понятен портному-костюмеру.

Декорации к «Маскараду» писались с большими перерывами и притом в последовательности, не отвечающей развитию действия пьесы. В исполнении живописных завес Головин не ограничивался ежедневными замечаниями своим помощникам, но участвовал в работе сам с кистью в руке. Оформление «Маскарада» было серьезным экзаменом не только для работников театра, но и для самого Головина, как инициатора реорганизации технической части в императорских театрах.

Проработав около десяти лет в мастерской Головина в качестве исполнителя его замыслов, я в 1917 г. самостоятельно оформил по своим собственным эскизам трилогию Сухово-Кобылина в Александрийском театре (режиссер В.Э. Мейерхольд), а потом работал и в других театрах Петрограда, одновременно вернувшись к архитектуре. Подвизался я также в качестве художника ряда кинофильмов. Однако связи с мастерской Головина я не терял и по мере возможности посещал ее, а также ездил к Александру Яковлевичу в Детское Село и, разумеется, смотрел все спектакли с декорациями и костюмами по его эскизам.

Этих спектаклей, к сожалению, было немного и становилось все меньше, причем по своему значению и отклику на них они далеко не равнялись «Каменному гостю» и «Маскараду».

Уместно сказать также об отношении Головина к кругу тем, на которые должен отвечать театральный художник. Головин полагал, что одним из существенных свойств театрального художника является способность откликаться на самые разнообразные темы, что театральному художнику не следует ограничивать свое творчество по признаку национальности, эпохи или жанра. Подобно поэту, он должен, как эхо, откликаться на все явления жизни и искусства, осмысливать и воплощать на сцене самые разнообразные театральные произведения.

Из принципиально новых находок Головина за этот период нужно упомянуть о впервые примененном им в опере «Севильский цирюльник» (в его декорациях эта опера до сих пор ставится в Малом оперном театре в Ленинграде) подъемном антрактовом занавесе с многофигурной композицией «Прогулка».

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14


Нескучный сад (Головин А.Я.)

Улица Севильи (Головин А.Я.)

Душное Кащеево царство (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.