О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Из воспоминаний о работе Головина в театре. Страница 10

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14

Крупной фигуре Алчевского были свойственны некоторые особенности: короткая шея и большая «львиная» голова, крупное лицо, прекрасно поддающееся гриму, несколько тонкие ноги при начинающем полнеть корпусе, а главное — огромного размера грудная клетка (дыхание у Алчевского было поразительное). И вот Головину предстояло учесть все эти недостатки фигуры певца-актера и создать костюм, который скрыл бы их и сделал фигуру Алчевского гармоничной и обаятельной на сцене.

Головин предложил Алчевскому надеть высокие сапоги, скрывающие тонкие ноги, — ведь Дон Жуан только что прибыл к воротам Мадрида и вернее всего верхом. Короткая шея Алчевского была скрыта плоеным испанским воротником с удлиненным вырезом спереди. Вообще Головин полагал, что если у исполнителя какой-либо физический недостаток, например короткая шея, то ее надо не открывать, а наоборот, закрыть: пусть лучше зритель отнесет отсутствие шеи за счет костюма и «обвинит художника». Алчевский все это понял, принял предложенный ему костюм и действительно выглядел на сцене блестяще.

В дни Февральской революции в Александрийском театре была показана в оформлении Головина премьера драмы Лермонтова «Маскарад». Совместная работа Мейерхольда, Головина и Глазунова над этим спектаклем привела к созданию в драматическом театре такой «партитуры» спектакля, которая дополняла и раскрывала незримые моменты драмы, а, кроме того, все действия актеров, каждая их реплика были подчинены основной мысли. Тесная творческая взаимосвязь этих троих сопостановщиков между собой и с актерами, а также с монтировочными цехами и техническим аппаратом театра позволила создать столь гармонически построенный и глубоко воздействующий на зрителя спектакль.

Основной прием декорационного решения этого спектакля заключался в жестком строенном просцениуме, различных занавесах, ширмах, входящих в качестве составного элемента в декорации, а в основном в фоновых занавесах. Это позволило ключевые моменты драмы вынести вперед, дать их «крупным планом», а вместе с тем способствовало ритмической смене картин. В спектакле их десять, причем каждая требует иного места действия. «Оркестровая яма» была отчасти перекрыта двумя спускающимися в оркестр лестницами. Ими актеры пользовались только во второй картине, а потом, до конца спектакля, эти лестницы напоминали зрителю о столкновении героев на маскараде, которое приводит к гибели Нины.

Постоянный строенный архитектурный портал с двумя дверями для выходов действующих лиц как бы продолжал зрительный зал. Однако в композиции портала сказались характерные черты творчества Головина, уже упомянутые нами. Ведь его метод заключался не в компилировании, а в творческой переработке. И в данном случае Головин, продолжая архитектуру построенного Росси зрительного зала Александрийского театра, «пересказал» ее по-своему, передав лишь сущность замысла зодчего. Вертикальное членение тонкими трехчетвертными колоннами в портальных стенках повторяло вытянутые колонны боковых лож, но Головин не поставил их на тумбочки, как у Росси, а прямо на пол. В дверях у Росси на белом фоне филенок — золотые орнаменты, у Головина же наоборот — на золотом фоне белые лепные орнаменты. Подобные «пересказы» архитектуры зрительного зала создали стилевую родственность, не уничтожая авторского почерка Головина. Эти части портала, с дверями и зеркалами, ограничивали просцениум, сокращая ширину портала сцены. Несколько занавесов — антрактный, прорезной маскарадный с бубенцами, бальный и два тюлевых — белый (кружевной) и черный (траурный) — отделяли просцениум от собственно сцены, где навесные задние завесы, обозначавшие места действия, были разрешены чисто живописным приемом. Только декорации двух картин — маскарада и бала — занимали сцену в глубину, открывая большую площадь для массового действия. Кроме указанного построения сценической площадки, большое значение для характеристики картин имели меняющиеся ширмы и мебель. Каждый предмет был сделан по рисунку Головина, — на сцене не было пи одного подборного предмета бутафории или мебели. Даже игральные карты, бумажники или фарфоровые безделушки в комнате баронессы, — все было выполнено в бутафорских мастерских. И мебель, и все аксессуары были несколько большего размера, чем бытовые. Это делало их заметными и значительными. Кроме того, отдельные предметы мебели служили опорными пунктами для мизансцен. Тут снова проявилось театральное чутье Головина, так как на сцене Эти предметы не нарушали восприятия нормальных соотношений с размерами человеческих фигур.

Впервые была применена «игра ширмами»: в каждой декорации по обеим сторонам сцены были специальные ширмы, примыкающие к стенкам портала. Они создавали всякий раз иное впечатление от обрамления просцениума, служа своеобразным переходом к фоновым декорациям.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14


Автопортрет (1912 г.)

Элизиум (Головин А.Я.)

Крестьянин из Валенсии (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.