О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Глава девятая. Страница 3

1 - 2 - 3 - 4

В виде примера восторженных оценок французской критики приведу несколько отрывков из обстоятельной статьи знаменитого французского художника Жака Бланша «Les decors de l'Opera Russe»1. Она относится к русскому сезону 1909 г. Автор задается вопросом:

«Будет ли иметь практическое значение тот урок, который дают нам русские, и можем ли мы надеяться, что искусство театральной декорации, столь интересное, хотя бы немного изменится во Франции? Я не осмелюсь поверить этому, вспоминая те смутные, колеблющиеся замечания, которые раздавались вокруг меня во время спектаклей в театре Chatelet. Мой восторг встречал эхо только лишь вежливости моих собеседников. Правда, иногда замечалось удивление, готовое перейти в симпатию. Иногда слышались похвалы людей, терроризованных боязнью, как бы их не сочли некомпетентными. Иногда раздавались и те наивные восклицания, которые раздаются во время прогулки при виде красивого пейзажа, когда багровое солнце опускается в море, или во время фейерверка, при первом блеске бенгальских огней. И, однако, это именно то впечатление, которое вы испытываете, когда подымается занавес над «Князем Игорем» Бородина. Если только взгляд ваш сохранил еще некоторую свежесть — и вы способны удивляться...

Следовало бы пожелать, чтобы наши театральные директора, драматурги, художники и костюмеры пожаловали сюда и попытались уловить в этих картинах их таинственные особенности.

Парижане так же гордятся своими театрами, как и своими портными и поварами. Они убеждены, что в их театрах все исполнено непогрешимого вкуса. Как вы ошибаетесь, господа! И до какой степени вы утратили понимание красоты, если вы так думаете! Я хотел бы бывать в Chatelet каждый вечер именно ради этих красок, чтобы наслаждаться ими, чтобы насыщать ими свое зрение. Да, господа, в «Павильоне Армиды»2

Александра Бенуа я нахожу такие комбинации линий и красок и такие величественные, яркие контрасты, что они приводят меня в восторг. Прежде всего, фоном к этому восхитительному дивертисменту служит декорация, бледная, как акварель, но удивительно уместная здесь и являющаяся настоящим фоном. Этот фон вызывает в представлении небеса и архитектурные красоты Веронезе: он светло-жемчужного оттенка, он такой далекий — в самой глубине сцены. Он рождает яркую листву и выносит ее вперед, к танцовщицам, — листву, в самом деле зеленую, металлического оттенка... Этот фон и эти вырезанные деревья не вступают в борьбу с природой. Это разрисованное полотно, эти декорации написаны людьми без претензии, которые не срисовывают с модели, как это делают академические пейзажисты, но в конце концов это все-таки настоящий колорит, настоящие тона. Предметы только обозначены, они нарисованы не настолько реально, чтобы наносить ущерб персонажам. Что же это? А это то, что требуется для сцены. Никакого поддельного мрамора, никакой «настоящей» зелени, «en toc»3, но красочное и приятное «внушение» того, что содержится в мимическом действии.

«Павильон Армиды» понравился нам, как маскарад Бердслея, он силен потому, тем более силен, что превосходные темно-серые, черные и нейтральные тона заставляют в нем играть розовые, красные, ярко-зеленые и голубые... Обратите внимание на нейтральные тона, составляющие весь секрет этой хроматической вибрации. Негритята, коричневые платья некоторых танцовщиц, мантия и панталоны из черного бархата, в которые одет волшебник с его пудреным париком, — все это заставляет как бы петь светлую и резкую тафту ослепительных «звезд», причесанных так, как причесывались дамы при старом дворе.

Декорации «Игоря» Рериха — это уже с самого начала сплошное очарование для взора. Персидские миниатюры, ослепительные в своих безумных красках индийские шали, цветные стекла Notre Dame4 или ярко-зеленый сад, где цветут герани, вечером, после бурного дня, — вот о чем заставила меня грезить эта изумительная картина».

Насколько различно было восприятие русских декораций отдельными зрителями, показывает следующее сообщение критика:

«В креслах, налево от меня, один русский аристократ сказал мне: «Это не деревья, это не дома. Это декорации для цирка. Мне жаль наших артистов». А с правой стороны Морис Дени восклицал: «Вот настоящий колорит! Вот — истинные декорации!»

Большинство французских художников разделяло одобрительную оценку Мориса Дени. Многие приходили в театр, чтобы зарисовать постановки. На наших спектаклях побывали Бенар, Люсьен Симон, Хозе Мариа, Сар Коттэ, Девальер и другие.

Французская пресса отзывалась на нарядную постановку множеством очерков, статей, фельетонов и даже отдельных брошюр. Все эти отзывы, вместе взятые, могли бы составить целый том, посвященный русскому театру. Кроме того, в хронике постоянно появлялось бесчисленное количество мелких заметок и сообщений. Исчерпать все эти отзывы, хотя бы в кратком изложении, положительно невозможно. Они далеко не всегда содержательны, но почти во всех случаях написаны в патетических тонах. Они любопытны не столько в том отношении, что выражают почти единодушную похвалу, сколько в том, что они отмечают работу нашего театра, как новый и своеобразный вклад в искусство. В этом отношении, кроме приведенных отзывов, интересна еще статья Жана Водуайе, появившаяся в «Revue de Paris»5. Привожу из нее несколько отрывков.

«Русские декорации синтетичны и, не рассеивая внимания тысячью мелких, заботливо законченных подробностей, довольствуются соединением двух-трех цветов — золота и лазури, золота и гераниума, изумруда и коралла, изумруда и цвета creme6. И этого оказывается достаточно, чтобы произвести очень сильное впечатление, позволяющее зрителю дополнить воображением все, что опущено, но о чем легко можно догадаться.


1 «Декорации русской оперы» (по-французски).
2 «Павильон Армиды» — балет-пантомима в одном действии, трех картинах, либретто Александра Бенуа, музыка II. Черепнина, постановка и танцы М. Фокина. Впервые в Мариинском театре был поставлен 25 ноября 1907 г., в дягилевских «Русских сезонах» в Париже — 19 мая 1909 г.
3 «Под настоящее» (по-французски).
4 Notre Dame—сокращенное название Собора Парижской богоматери.
5 «Парижское обозрение».
6 Кремового (по-французски).

1 - 2 - 3 - 4


Портрет Д.А. Смирнова (Головин А.Я.)

Хоромы княгини (Головин А.Я.)

У баронессы Штраль (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.