О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Глава пятая. Страница 2

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6

Однажды мой приятель В.И. Сизов1, ученый хранитель Исторического музея, сообщил мне, что Коровин пишет декорации в Большом театре и что, вероятно, и я мог бы принять участие в этой работе. Он посоветовал мне познакомиться с В.А. Теляковским, который тогда только что был назначен на должность управляющего московской конторой императорских театров2. Я воспользовался этим советом, познакомился с Теляковским и получил от него предложение написать декорации к опере Корещенко «Ледяной дом»3. С тех пор, вплоть до 1917 г., мне постоянно приходилось общаться с В.А. Теляковским — сначала в Москве, потом в Петербурге. Военный по образованию, он был, однако, «на своем месте» в роли руководителя императорских театров. Может быть, ему недоставало специальных знаний, но у него был, во всяком случае, хороший вкус, который часто его выручал. Большим прирожденным вкусом отличалась супруга Теляковского4, и он нередко пользовался ее советами.

Уже получив приглашение Теляковского работать в Большом театре, я внезапно испытал чувство крайней неуверенности в своих силах. Хорошо помню охватившее меня паническое настроение. Самый острый момент растерянности я испытал, когда после разговора с Теляковским отправился в магазин Аванцо, где мне нужно было сделать некоторые покупки; не доходя до магазина, я обернулся назад и увидел огромную «спину» Большого театра. Я почувствовал жуть при мысли, что мне предстоит — впервые в жизни — расписывать холст размером 18х32 аршина. Пугал и самый масштаб предстоящей работы, и сознание ответственности за нее, и возможность неудачи. Нужно ли говорить, что весь день я не мог найти себе места и всю ночь не сомкнул глаз? Мне казалось, что я берусь за непосильное дело и лучше всего будет, если я от него откажусь, пока не поздно. С таким решением я и отправился на следующий день в театр. Однако, придя в театр, я разговорился о предстоящей работе и, незаметно для себя, отошел от первоначального решения.

Наконец настал «час испытания». В мастерской, куда я явился, меня уже поджидали два маляра, обычно помогавшие декораторам, — молодой парень Яша, горчайший пьяница, и серьезный старичок Савелий. Они поглядывали на меня скептически и, видимо, ждали: что-то будет? У меня душа ушла в пятки. Маляры эти были, так сказать, «тертые калачи», я же был новичком и в их глазах, да и в моих собственных, не стоил ломаного гроша. Маляры эти были «воспитаны» в духе определенных технических традиций, которые требовали, например, чтобы кисть была насыщена краской не больше и не меньше, чем следует. Полагалось, вытащив кисть из ведра с краской, вертеть ее над ведром, пока краска не стечет, и затем уже нести кисть, не капая, к тому месту, с которого начинается окраска. Замечу, кстати, что и трактовка горизонта была шаблонная, напоминавшая тот papier pele5, которым пользовались наши бабушки, рисуя пейзажи, то есть небо состояло из трех сливающихся полос — голубой, розовой и зеленоватой. Эти полосы проводил декоратор, а маляры стушевывали границы между ними, чтобы получались мягкие переходы. Небу полагалось быть безоблачным и безмятежным.

Итак, нужно было приступить к делу. Собравшись с духом, взял я большую четырехугольную кисть, так называемый «дилижанс», обмакнул ее в ведро с краской, вытащил и, к изумлению наблюдавших за мною маляров, потащил кисть над разостланным холстом, обильно капая на него краской. Это была минута перелома: с этой минуты я уже больше не боялся. С увлечением возил я «дилижанс» по холсту, а маляры стали мне усердно помогать.


1 В.И. Сизов — археолог и художественный критик В императорском Московском театральном училище читал лекции по бытовой истории. Консультант при московских казенных театрах. Рисовал эскизы костюмов к постановкам исторических пьес (например, «Псковитянки»).
2 В.А. Теляковский был назначен управляющим конторой Московских императорских театров 7 мая 1898 г.
3 О приглашении Головина художником в Московский Большой театр иначе рассказывает в своих воспоминаниях о Поленове ученик последнего Е.М. Татевосянц. По его словам, Поленову «мы отчасти обязаны за происшедшую реформу (театральных декораций) в казенных театрах. Теляковский обратился к Поленову с просьбой помочь ему в этом деле, но Поленов сам писать отказался и рекомендовал своих учеников Головина и Коровина» (Е. Сахарова. В.Д. Поленов. Письма, дневники, воспоминания, изд. 2. М., 1950, стр. 453). В.А. Теляковский в своих воспоминаниях тоже упоминает, что в 1898 г., после своего назначения, посетил художников Васнецова и Поленова, «которые оба высказались очень пессимистически о состоянии Большого театра. Они перестали его посещать» (В. Теляковский. Воспоминания. Л., 1924, стр. 201). Ясно, что художники имели в виду декорационную сторону. Сами они от предложенной им работы в Большом театре отказались, не веря, что удастся побороть царящие там штамп и рутину, но Поленов рекомендовал двоих из числа своих учеников. Из них Коровин уже имел немалый театральный опыт, а Головин по свойствам своего дарования казался Поленову пригодным для обновления театрально-декорационного искусства.
4 Г.Л. Теляковская — любительница-художница, иногда рисовала эскизы костюмов, причем ее фамилия на афише, разумеется, не фигурировала. В архиве ее мужа, В.А. Теляковского, хранящемся в Центральном театральном музее им. Бахрушина, имеется справка, выданная ей 7 июля 1922 г. А.Я. Головиным: «Настоящим удостоверяю, что Гурли Логиновна Теляковская работала у меня в качестве художника. Она не только принимала участие в изготовлении рисунков костюмов для некоторых моих и художника Коровина постановок, но в постановках балета «Дон-Кихот», оперы Берлиоза «Троянцы» и др. и «Ромео и Джульетта» в московских академических театрах все рисунки костюмов были сделаны ею целиком. Созданные ею типы — образцы танцевальных костюмов совершенно исключительной ценности служат схемой и образцами подобных рисунков для современных балетов. А.Я. Головин» (ГЦТМ, фонд Теляковского, ед. хр. 121770).

Об участии Г.Л. Теляковской в создании эскизов костюмов см. в воспоминаниях ее сына, Вс.В. Теляковского (стр. 298).
5 По-французски — полосатая бумага.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6


Серебристые вётлы (Головин А.Я.)

Нина (Головин А.Я.)

Теремок (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.