О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Глава четвертая. Страница 4

1 - 2 - 3 - 4

Мы побывали в Ассизи, Монтефалько и многих других окрестных городах; сколько воспоминаний, сколько памятников прошлого в каждом из них!.. Повсюду разбросаны обломки былой культуры, всюду слышится голос истории, повествующей о славных подвигах или высоком искусстве.

«Здесь жил такой-то», «там похоронили такого-то», — иногда звучат имена мало знакомые, но каждое из них памятно в истории Италии и с каждым связано какое-либо предание.

Из больших городов Италии, кроме Венеции и Флоренции, па меня глубокое впечатление произвел Рим. С первого взгляда, когда приезжаешь в Рим, он кажется обыкновенным деловым европейским городом, шумным, суетливым, с огромными постройками. Затем начинаешь распознавать древний, подлинный Рим, красоту которого не могут омрачить никакие современные наслоения. Ни памятник Виктору-Эммануилу, ни Дворец юстиции, ни новые доходные дома, ни обилие иностранцев-туристов не заслоняют в конце концов древней, величавой сущности «вечного города» — так же как красота руин не страдает от того, что на форуме Траяна обитают полчища кошек, что развалины театров, форумов, арок окружены трущобами. Рим остается Римом: весь он овеян воспоминаниями об античности и о последующих временах, о славных именах Петрарки, Тассо, Пиранези, Пуссена, Гете.

Прожил я здесь несколько недель в отеле Людовизи, напротив дворца и парка Людовизи1. Много бродил по городу, побывал в глухих поэтичных уголках.

Особенно пленили меня полуразрушенные кельи старинного монастыря около того знаменитого кипариса, который посадил Микельанджело. Я никогда не забуду этот милый, грустный пейзаж. Я изобразил его в одном из своих этюдов. Работая над этой вещью, я как бы всем существом своим впитывал в себя «квинтэссенцию» старой Италии. В каждом камне здесь дремала глубокая старина, прошлое внедрилось в сердце, захватывало воображение. С какою-то особою любовью писал я этот пейзаж.

Там же, в Риме, написал я портрет одного мальчугана — «сорвиголовы», типичного сына римских улиц. Много радости доставило мне путешествие по Испании. Я побывал в Мадриде, посетил знаменитый музей Прадо, где имеется лучшее в мире собрание творений Веласкеса, множество работ Мурильо и Риберы; посетил Толедо, сохранивший древнемавританское обличье, видел оживленную Барселону, пасмурный Бургос, восточно-яркую Валенсию — город голубых, белых и золотых куполов. Особенно увлекла меня Гренада, где я много работал в Альгамбре2, в Гренаде жили одновременно со мной два англичанина — пейзажист Берет3 и какой-то губернатор из Индии,— постоянно упрекавшие меня за то, что я много работаю и мало гуляю. К работе моей Беретт относился скептически. Однажды, когда я сидел в Альгамбре и зарисовывал какой-то орнаментальный мотив, Беретт подошел ко мне, посмотрел мою работу и заметил: «Вы пишете так, как видите. Это не годится. Надо писать втрое ярче, красочнее. Ведь ваша работа будет находиться в комнате, где краски всегда тускнеют».

Потом он показывал мне свои работы. Они показались мне чрезмерно яркими, и в них не была передана та patine du temps4, которая так очаровательна в памятниках старинного искусства.

Впрочем, разница во взглядах на живопись не помешала нам сделаться друзьями. Мы долгое время переписывались, он звал меня в Англию. Но когда в 1912 г. мы случайно встретились с Береттом в Венеции, он не узнал меня и решительно не мог вспомнить, кто я такой; может быть, причиной было то обстоятельство, что в молодости я носил бородку и стригся ежом, а потом изменил этот «стиль».

Помню, в маленькой гостинице, носившей курьезное название «На седьмом небе», встретил я натурщика, древнего девяностолетнего старика, когда-то позировавшего И.П. Чистякову и Фортуни в бытность их в Риме. Эта встреча меня как-то особенно обрадовала, — к Чистякову и Фортуни я всегда относился с величайшим уважением, а тут передо мной был, так сказать, сообщник прославленных живописцев, когда-то служивший им моделью. Я побывал также в Кордове — полуразрушенном городе, бывшем в давние времена одним из центров европейской культуры, осмотрел живописную Малагу и поэтическую Севилью, знаменитую своим карнавалом.

Полный чудесных впечатлений, сохранившихся на всю жизнь, вернулся я в Россию, о которой всегда помнил на чужбине и порою скучал.

По возвращении в Москву мне пришлось заняться работой над копированием этюдов Александра Иванова по заказу С.И. Мамонтова5. Эта работа привлекала меня: Александр Иванов был одним из моих любимейших художников. Мне кажется, что среди заслуг Александра Иванова должно быть особо отмечено его искусство пейзажа. Для своего времени он был совершенно исключительным пейзажистом. Ему удавалось в своих картинах тесно связать фигуры и пейзаж так, что в них не было того разлада, какой встречается иногда в картинах очень крупных мастеров между фигурными изображениями и окружающим их пейзажным фоном.


1 Вилла Людовизи — вместе с примыкающим к ней парком является одним из лучших памятников искусства барокко. Построена была в XVII в. кардиналом Лодовико Людовизи близ Рима.
2 Альгамбра — дворец мавританских королей, королевская резиденция во время мавританского владычества в Испании. Начат постройкой в XIII в. копируя росписи этого знаменитого дворца, представляющего собой прекраснейший образец мавританской архитектуры.
3 Беретт — вероятно, Берретт, Чарльз-Роберт, английский художник, работавший в 90-х годах XIX в., автор нескольких серий видов Англии: «Серрей», «Соммерсетшайр», «Эссекс», «Лондонский Тауэр» и др.
4 По-французски — Налет, создающийся на поверхности предметов под влиянием времени.
5 Речь идет не об этюдах А.А. Иванова к его картине «Явление Христа народу», а о библейских эскизах того же художника. Инициатива написания больших (около двух метров в вышину) картин по эскизам Александра Иванова принадлежала В.Д. Поленову, который около 1894 г. привлек к этой работе свою сестру Е.Д. Поленову и А.Я. Головина. С.И. Мамонтов приобрел несколько написанных Головиным картин из этого цикла для церкви технического училища в Кологриве, близ Костромы. Ныне они хранятся в ГТГ.

1 - 2 - 3 - 4

Следующая глава


Болотная заросль (Головин А.Я.)

Москва

Пруд в чаще (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.