О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая
Купить мягкое кресло мешок sanchobag.ru.

Глава четвертая. Страница 3

1 - 2 - 3 - 4

Очень сильны были мои первые впечатления от Венеции: был ясный, солнечный день, город нежился в бледно-голубой дымке. На Piazza di Sau Marco сновали прохожие, задерживаясь в густой толпе, толкущейся в колоннадах боковых дворцов. На площади играл оркестр, над ним мелькали голуби, шелестя крыльями и то рассыпаясь по всей площади, то собираясь в стаю. С колокольни св. Марка открывается вся панорама города, с его куполами и башнями, с чешуйчатыми крышами, с голубыми лентами каналов, по которым скользят узкие черные гондолы.

Нужно ли говорить о величественной красоте Дворца дожей, о чудесной красоте дворца Cas d'Oro или о широком виде с балкона Дворца дожей на остров св. Георгия? Говорить ли о романтической красоте венецианских переулков или о дивных закатах, которые пылают за куполом Santa Maria del Salute, когда стоишь вечером на главной набережной перед широкой полосой рейда?

О Венеции можно рассказать очень много и все-таки ничего не сказать, потому что самое главное в ней трудно выразимо словами. Верные и тонкие намеки дали в своих стихах о Венеции Блок и Волошин1; их стихотворения о Венеции совсем коротки, и, я думаю, это именно вследствие «невыразимости» Венеции.

Мы побывали затем во Флоренции, в Риме. Как ни прекрасна Флоренция, она все же не может, на мой взгляд, сравниться с Венецией. Я бы сказал, что Венеция — вся влажная, а Флоренция — суховатая, даже немного горькая. И в ней также много «лирики», но эта лирика уже не столь музыкальна, не столь упоительна. Слов нет, многие памятники Флоренции величавы и прекрасны, но все же великолепный фасад палаццо Питти нагоняет какое-то уныние: есть уныние и в ритме его архитектуры, и в затворенных ставнях, и в окружающем ансамбле. Курьезен и умилителен Понте Веккио, с его лепящимися по бокам пристройками. Но как скучен парк — я уже забыл его название («Кашине»?), куда всем полагалось ездить, где принято было «кататься». Может быть, этот парк и вызвал у меня некоторое охлаждение к Флоренции.

Впоследствии, в 1896—1899 гг., я снова бывал с А.А. Карзинкиным в Италии, возвращаясь в наши любимые города и посещая Неаполь, Амальфи и др.

В 900-х годах я ездил в Италию с В.А. Теляковским. Главной целью наших с ним поездок был Париж, куда мы ездили ежегодно с 1902 по 1912 г. по делам, связанным с театром2. Оттуда мы иногда отправлялись в Голландию, в Италию.

Говоря об Италии, я не могу не вспомнить об одной книге, в которой отражено все самое прекрасное, что есть в Италии, это — «Образы Италии» П.П. Муратова3. В своем описании Флоренции он указывает на связь этого города с «Божественной комедией» Данте. Действительно, нынешнему читателю «Божественной комедии» названия мест, связанных с судьбой поэта, имена людей, с которыми он встречался, упоминания о событиях дантовской эпохи внушают особенное очарование.

«Есть общее в том, как воспринимается Флоренция, с впечатлением от чтения «Божественной комедии». В обеих та же стройность, — стройность великолепного дерева, — та же отчетливость и завершенность, та же гениальная легкость в великом. Камни Флоренции, так кажется, легче, чем камни, из которых сложены другие города. Происхождение и природа слов Данте кажутся иными, чем происхождение и природа обыкновенных человеческих слов. В самом коричневатом цвете здешних дворцов есть высшее благородство, — плащ такого цвета был бы уместен на плечах короля, скрывшего свою судьбу под судьбой странника. И подобно тому, как бесконечную нежность внушают эпизоды, включенные в суровую повесть Данте, так трепетную прелесть приобретают иные минуты, скользнувшие в строгом и простом течении флорентийской жизни»4.

Во Флоренции мне все казалось прекрасным потому, что именно этот город связан с расцветом кватроченто, итальянского Возрождения XV века, когда искусство было окружено особенным поклонением и почетом.

Прекрасны окрестности Флоренции; мне вспоминается чудесная поездка на лошадях, вместе с В.А. Теляковским, в ближайшие к Флоренции городки и деревушки. В самых маленьких деревнях нам встречались изумительные памятники старинного искусства. Всюду мы наблюдали своеобразный, яркий, жизнерадостный быт. В деревенских тавернах, где мы останавливались, чтобы позавтракать или пообедать, пас угощали неизменными макаронами, национальным итальянским блюдом, которое было бы очень не плохо, если бы его не сопровождало «бурро» — совершенно несъедобное масло.


1 Александр Блок в цикле «Стихи об Италии» (1909) посвятил Венеции три стихотворения: «С ней уходил я в море», «Холодный ветер от лагуны» и «Слабеет жизни гул упорный» (А. Блок. Собр. соч. в 12 тт., т. III. Л., 1932, стр. 77—79). Максимилиан Волошин напечатал два стихотворения о Венеции: в книге «Стихотворения» (М., 1910, стр. 13) и в книге «Иверни» (М., 1918, стр. 11).
2 А.Я. Головин в качестве консультанта дирекции императорских театров (назначен 6 декабря 1902 г.) ежегодно сопровождал В.А. Теляковского в Париж, куда тот ездил приглашать на предстоящий сезон актеров для французской труппы Михайловского театра в Петербурге.
3 П. Муратов. Образы Италии. СПб. Первый том был издан в 1912 г., второй — в 1913 г.
4 П. Муратов, ук. соч., т. I, стр. 147.

1 - 2 - 3 - 4


Эскамильо (Головин А.Я.)

Храм Эроса (Головин А.Я.)

Сицилийская деревня (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.