О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая

Глава четвертая. Страница 2

1 - 2 - 3 - 4

Красоту Парижа воспевал в своих зыбких, дымчатых картинах Камилл Писсарро. Ренуар создавал свои знаменитые женские образы. Дега славословил балетное искусство. Крайним выражением импрессионизма было творчество Ван-Гога. Самого художника тогда уже не было в живых. Гоген показал парижской публике экзотическое великолепие Полинезии в ряде прекрасных декоративных произведений, которые далеко не сразу были должным образом оценены. Выделялись работы Мориса Дени, впоследствии приобретшего громкую славу. Морис Дени иллюстрировал «Sagesse» Верлена1, и эти иллюстрации произвели в то время огромное впечатление. Большой популярностью пользовались также литографии Одилона Редона, произведения которого напоминали кошмарные видения Эдгара По, славились офорты Фелисьена Ропса, которые всегда привлекали парижан своими острыми сюжетами.

Вернувшись в Москву, я много работал по заказам, иногда малоинтересным, но успевал также заниматься живописью по собственному усмотрению. В начале 90-х годов я написал несколько картин: «Средневековый монах», «Юный пианист». «Ведьма», «Ущерб луны»2.

Две последние картины появились на выставке, устроенной в Москве И.Е. Репиным3. В 1895 г. мне удалось осуществить свое давнишнее желание: я увидел Италию. Страна эта навсегда очаровала меня и дала мне массу впечатлении. Не знаю, что было прекраснее — южная природа, ее великолепные краски, яркое солнце или памятники старины, древняя архитектура, картинные галереи.

Первую поездку по Италии я совершил с Л.А. Карзинкиным, московским коммерсантом, любителем искусства. Мы посетили прежде всего Венецию, которая особенно привлекала нас обоих; после неугомонной сутолоки на площади Сан-Марко, перед кафе Флориана бродили в глухих переулках, любовались тихими зелеными каналами, заглядывали в музеи, смотрели творения Тинторетто, Карпаччио.

Основное и главное мое впечатление от Венеции — это впечатление какой-то музыкальной ласки. В первый свой приезд мы с А.А. Карзинкиным остановились в отеле Даниелли. Гостиница эта помещалась во дворце Дандоло, на Riva degli Schiavoni. Хозяева гостиницы оставили почти в полной неприкосновенности старинное здание и только устроили в нем для удобства постояльцев некоторые новые переходы. Тусклые зеркала, гобелены, запах старого дерева — все это придавало особое очарование дворцовым помещениям.

К сожалению, впоследствии эта гостиница перешла к другим владельцам (ее приобрело какое-то общество), и когда я вновь приехал (с В.А. Теляковским) в Венецию в 1912 г., я был неприятно поражен происшедшей переменой. В погоне за показной «роскошью» новые хозяева накупили для гостиницы обстановку в известном магазине Тестолини, торговавшем имитацией старины, и во всех комнатах были наставлены такие безвкусные псевдоантикварные вещи, что мы с В.А. Теляковским немедленно выкатились оттуда, едва только познакомились с этой «реформой». Помнится, было уже поздно, шел первый час ночи, и мы рисковали остаться без приюта, но все же предпочли пуститься в поиски другой гостиницы, чем оставаться в этой буржуазно-кричащей обстановке.

Пребывание в Венеции навеяло мне мою «Маркизу». Было это так. В Венеции существовал антикварный магазин Джузеппе Пикколо, куда мы с Теляковским часто заходили. Теляковский был большим любителем старинных вещей, знал в них толк и нередко заглядывал к антикварам. У этого Джузеппе были два портрета — мужской и женский — начала XVIII в. Портреты эти были не бог весть какой художественной ценности, скорее всего это была работа какого-нибудь «доморощенного» художника, но как необычен был женский портрет! Дама в старинном наряде, с цветами в руках, смотрела из тусклой рамы пристально и грустно; в этом взгляде чувствовался конец венецианской республики.

Впоследствии, вернувшись в Петербург, я пытался выразить впечатление от этого портрета и, вместе с тем, от всей Венеции в этюде, изображающем даму XVIII в. на фоне мутных зеркал и пышного венецианского стекла, с видом в окно на зеленую ленту канала.

Венеция с ее неживой или, вернее, отжившей красотой, кажется как бы отдаленной от всего остального мира и даже от остальной Италии. Она — словно покинутый, оставленный дом, забытый и одряхлевший. Седой стариной веет от ее стен, напоминающих о владычестве дожей, прокураторах св. Марка, о Совете Десяти, о торжественной церемонии «обручения с морем». Все это было не так давно — сто с лишком лет, но уже кажется древней глухой легендой.


1 «Мудрость» — название книги стихов П. Верлена (издание с иллюстрациями Мориса Дени не состоялось).
2 Картина «Юный пианист» (под названием «Урок музыки») фигурировала в 1893 г. на XXI передвижной выставке и понравилась Репину, который отмечал среди «интересных вещей молодых художников» также картину Головина «Ущерб луны», носившую название «Щемит» (См.: И.Е. Репин. Письма к художникам и художественным деятелям. М., 1952, стр. 113—114).
3 «Выставка опытов художественного творчества (эскизов) русских художников и учеников» (декабрь 1896 г. — середина января 1897 г.) — организована по инициативе и при ближайшем участии И.Е. Репина не в Москве, а в Петербурге в Обществе поощрения художеств.

1 - 2 - 3 - 4


Александрийский драматический театр (Петербург)

Портрет Лидии Яковлевны Рыбаковой с дочерью Олей

Портрет Ф.И. Шаляпина в роли Мефистофеля

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.