О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая
Лепестки роз купить с доставкой по москве лепестки роз lepestki-rozy.ru.

Глава одиннадцатая. Страница 4

1-2-3-4-5

В третьем действии, во второй сцене, Амур, только что воскресив Эвридику, выводит ее и Орфея из каменистых уступов второго плана, заполненного пратикаблями, на условный ковер просцениума. Когда Амур, Орфей и Эвридика вступали на авансцену, сзади них главный занавес опускался, и актеры пели заключительное трио как концертный номер: в это время за занавесом декорация сменялась декорацией апофеоза, которая появлялась по знаку Амура после окончания трио1.


1 Принципам постановки «Орфея» посвящена нижеследующая рукопись статьи, обнаруженная в архиве В.Э. Мейерхольда (ЦГАЛИ, ф. 998, оп. 1, д. 240, лл. 1—2). Эта статья сохранилась в машинописном экземпляре с многочисленными исправлениями и добавлениями, внесенными рукой Мейерхольда, и в целиком написанном им же от руки черновике. По-видимому, предполагалось опубликовать эту статью от имени Мейерхольда и Головина в качестве беседы с ними в одной из газет накануне или в день премьеры. Была ли статья опубликована, установить не удалось.

О планах художника А.Я. Головина и режиссера В.Э. Мейерхольда в “Орфее” Глюка.

(из беседы с ними)

Подготовительная работа всякой сценической постановки, стремящейся к известной законченности, тогда особенно длительна, когда художник придает большое значение не одним только красивым пятнам на сцене и режиссер не одним только мизансценам, свободно выводящим фигуры из одного положения в другое, а когда тот и другой вместе озабочены подчинить все части единому творческому замыслу. Художнику, задумавшему перенести язык звуков Глюка на язык красок, надо было не только сплести облака в звучащую гармонию, но еще заставить фигуры действующих лиц так разместиться, чтобы узор, по какому расположатся красочные пятна, не мог быть разорван случайным переходом или невзвешенным жестом актера.

Вот почему особенно большою трудностью в постановке было построить так называемые на техническом языке режиссера планировочные места: надо было разместить эти места так, чтобы актерам были строго намечены те, а не иные вехи движений, чтобы режиссер и балетмейстер, инсценируя картину, были в строгом подчинении единой воле, воле художника. Вот почему режиссер, уже в стадии подготовительной работы, еще до репетиций с актерами, во всех деталях договаривается с художником, вот почему на сцене нет ни одного такого планировочного места, которое не было зачем-то необходимым. И никто из ближайших сотрудников художников (в том случае, когда кто-нибудь окажется не до конца осведомленным в деталях основного замысла художника), никто не может нарушить гармонию общей работы.

Всякие группировки на сцене хорошо удаются лишь в зависимости от удачно построенных планировочных мест. Вот почему так трудна эта совместная работа художника и режиссера: выработать общий план постановки, установить для каждой картины определенную идею и вковать трюк каждой картины в цепь единого замысла художника.

Во 2-й картине художником и режиссером проложен по сцене путь Орфея в Ад с большой высоты вниз, а по бокам этого пути, впереди его, даны два больших скалистых выступа. При таком размещении планировочных мест фигура Орфея не сливается с массою фурий, а доминирует над ними. Два больших скалистых выступа по обеим сторонам сцены обязывают компоновать хор и балет не иначе, как в форме двух тянущихся из боковых кулис вверх групп. При этом картина преддверия Ада не раздроблялась на ряд эпизодов. В картине два борющихся движения: движение наступающего Орфея с одной стороны и с другой — движение фурий, сначала грозно встречающих Орфея, а затем смиряющихся. И как планировочными местами предопределено размещение групп, так и самой партитурой подсказаны то тянущиеся к Орфею руки, то опускающиеся Группировка хора 1-й картины указана в эскизе художником: настолько ответственна в этой картине задача слить в гармоническое целое музыку Глюка симфонию красок скорбящего вместе с Орфеем неба и фигуры пришедших совершить религиозные обряды. Точно так же строго предопределена вся композиция групп в последней картине, где планировочные места разработаны еще детальнее, чем в первой и второй картинах. Большую самостоятельность дает картина Элизиума балетмейстеру и первая картина 3-го действия (когда Орфей ведет Эвридику из Элизиума на землю) — режиссеру. В этих двух картинах и режиссер, и балетмейстер, каждый отдельно, подчинены лишь основному заданию художника, им дано творить свободно.

Благодаря тому, что Э.Ф. Направник принимает самое близкое участие во всех затеях, касающихся «Орфея», Головину и Мейерхольду удалось с его разрешения удалить хор за кулисы (у автора из трех случаев он поет только раз за сценой). Это дает возможность устранить обычную в операх дисгармонию в движениях двух пока еще не сливающихся частей сцены: хора и балета. Если бы хор был оставлен на сцене, сразу бросалось бы в глаза, что одна часть поет, другая танцует, а между тем в Элизиуме однородная группа (Les ombres heureuses) требует от актеров в пластике одной манеры. Новшеством постановки надо отметить деление сцены на два плана: на передний, окруженный не писанными декорациями, а вышитыми, и на арьерсцену, где все во власти живописи.

Все в движениях своих подчинены стилю антики, как ее понимали художники XVIII века. По этому камертону, определенному художником, строятся и все движения актеров, и все группировки хора и балета.

1-2-3-4-5


Теремок (Головин А.Я.)

Эшафот (Головин А.Я.)

Портрет певицы Валентины Ивановны Кузы

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.