О художникеПерепискаВоспоминанияО творчествеГалереяГостевая
Главная > Воспоминания > Встречи и впечатления > Она сумела показать душу современной женщины

Глава десятая. Страница 1

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6

В.Э. Мейерхольд. — Театр В.Ф. Комиссаржевской. — Постановка «Балаганчика» Блока. — «У врат царства».— А.А. Блок, Д.С. Мережковский, 3.П. Гиппиус. — «Аполлон» и его сотрудники. — Проект группового портрета писателей. — Смерть И.Ф. Анненского. — М.А. Кузмин и его стихи.

С В.Э. Мейерхольдом я познакомился, если не ошибаюсь, в 1907 г., когда он работал в театре В.Ф. Комиссаржевской1.

Этот театр в то время заставлял о себе говорить как о явлении первостепенного качества. Обаятельное дарование В.Ф. Комиссаржевской, одной из самых выдающихся личностей в истории русского театра, притягивало к себе сердца всех друзей сценического искусства. Много говорили и о Мейерхольде, который обнаруживал в постановках неистощимую изобретательность.

В творчестве Комиссаржевской звучали с какой-то особенной внушающей силой трагические нотки, глубокое страдание. Она сумела показать душу современной женщины — усталую, надломленную; созданные ею женские образы вызывали горячее сочувствие, сострадание, и в этом причина того поклонения, каким окружала ее публика, особенно молодежь. Ее ранняя смерть в провинциальной глуши, в Ташкенте, от черной оспы, была всеми воспринята как личное горе; за гробом артистки шла стотысячная толпа. Комиссаржевская сумела поставить свой театр на большую высоту. Она не щадила сил и средств для того, чтобы улучшить, поднять любимое дело. В частности, ее всегда живо интересовала декорационная сторона постановки. В театре Комиссаржевской работали в качестве декораторов Н.Н. Сапунов, В.И. Денисов, С.Ю. Судейкин, Б.И. Анисфельд и др. Первых двух уже нет в живых, оба умерли в расцвете жизни. Особенно интересен был Сапунов, делавший декорации к «Гедде Габлер» Ибсена2 и к «Балаганчику» Блока. В «Балаганчике» ему удалось достигнуть полного созвучия с лирической сущностью этого произведения. Сцена была завешана холстами синего цвета, служившими фоном для маленького театрика, устроенного на сцене. Этот театрик имел все, что полагается: свои подмостки, занавес, портал, падуги, суфлерскую будку. Его верхняя часть не была закрыта традиционным «арлекином», так что колосники с их веревками и проволоками оставались на виду у публики.

Перед театриком была оставлена свободная площадка, на которой появлялся «автор», игравший роль посредника между публикой и сценическим действием. Последнее начиналось по сигналу барабана. Под звуки музыки суфлер влезал в будку и зажигал свечи. Подымался занавес, открывая сцену театрика, имевшую вид трехстенного павильона. Параллельно рампе на сцене стоял длинный стол, за которым сидели мистики. Публике были видны только верхние части их фигур. Эти фигуры были сделаны из картона; сюртуки, манишки, воротнички и манжеты были намалеваны сажей и мелом. Руки актеров были просунуты в круглые отверстия, вырезанные в картонных корпусах, а головы только подставлены к картонным воротничкам. После какой-то реплики испуганные мистики опускали головы так, что за столом оставались только бюсты без голов и без рук. Под окном стоял круглый столик с горшочком герани и золотой стулик, на котором сидел Пьеро; Арлекин появлялся из-под стола мистиков.

Когда автор выходил на просцениум, ему не давали договорить начатой тирады: кто-то невидимый оттягивал его назад за кулисы.

Во второй картине грустный Пьеро сидел среди сцены на скамье, у тумбы с амуром; когда он кончал свой большой монолог, скамья и тумба с декорациями подымались вверх на глазах у публики, после чего сверху спускалась декорация, изображающая традиционный колоннадный зал.

В этой постановке, как и в некоторых других, Мейерхольд применил метод гротеска, которому придавал большое значение. Это вполне соответствовало стилю «Балаганчика». Когда раненый паяц падает, перегибаясь через рампу, он кричит публике: «Помогите! Истекаю клюквенным соком», и затем, поболтавшись, удаляется. Арлекин кричит холодному звездному небу:

Здравствуй, мир! Ты вновь со мною,
Твоя душа близка мне давно!
Иду дышать твоей весною,
В твое золотое окно! —

и падает в окно. Но «даль, видимая в окно, оказывается нарисованной на бумаге», бумага лопается, Арлекин летит вверх ногами в пустоту, в бумажном разрыве видно одно светлеющее небо. В конце, когда автор хочет соединить руки Коломбины и Пьеро, все декорации внезапно взвиваются и улетают вверх. Первой моей работой с В.Э. Мейерхольдом была постановка пьесы Гамсуна «У врат царства» в Александрийском театре осенью 1908 г.


1 Головин познакомился с Мейерхольдом до 9 ноября 1907 г., когда последний оставил службу в театре В.Ф. Комиссаржевской. Свой собственный театр в Петербурге В.Ф. Комиссаржевская возглавляла с 1904 по 1910 г. Мейерхольд проработал здесь два сезона —- 1905/06 и 1906/07.
2 При постановке драмы Ибсена «Гедда Габлер» в театре Комиссаржевской, 10 ноября 1906 г., Мейерхольд и Сапунов применили в оформлении спектакля принцип условной декорации, не стремясь к исторически и этнографически точному воспроизведению обстановки и места действия.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6

Содержание


Розы и фарфор (Головин А.Я.)

Витязь (Головин А.Я.)

Улица в Севилье (Головин А.Я.)

 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Александр Яковлевич Головин. Сайт художника.